«Без молитвы у нас ничего бы не получилось!»

Богородице-Рождественский женский монастырь поселка Горелки

Когда-то это было старинное русское село – Горелки. Сегодня это современный поселок на северной окраине Тулы. Приходской храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы, построенный в XVIII веке на месте обветшавшей деревянной церкви помещиком лейб-гвардии поручиком Алексеем Ивашкиным, повторил судьбу других христианских святынь: в советскую эпоху подвергся осквернению и поруганию. Но к 1000-летию Крещения Руси разрушенную церковь возвратили верующим. Вскоре приход был преобразован в Богородице-Рождественский мужской монастырь, а в октябре 2001 года – в женскую обитель, при которой со временем появился детский приют в форме приемной семьи, и этот опыт пополнил копилку монашеского доброделания.

Проповеди митрополита Серапиона и благословение схимонахини Сепфоры

Воспитанницы Богородице-Рождественского женского монастыря зовут его настоятельницу игумению Амвросию (Соломатину) мамой. Такое обращение им кажется настолько естественным, как и то, что они ходят в общеобразовательную школу, дружат с одноклассниками, занимаются музыкой и спортом, бывают на богослужениях в дни великих православных праздников и причащаются (каждые две недели), ездят в паломнические поездки, участвуют в православных хоровых фестивалях со своим хором «Умиление». Это – их нынешняя жизнь, начальный этап которой был совсем другим, часто – с трагическими событиями, способными покалечить хрупкую детскую психику. Но прежде, чем рассказать обо всем подробно, хочется в какой-то степени представить себе духовный путь матушки Амвросии. У одного старца-афонита есть замечательный образ, красивый и точный: он говорит, что на протяжении веков монашество было и есть своего рода окном в Небо и приглашением к восхождению на Небо. Кто пригласил будущую игумению к такому восхождению, которое совершается ею уже более трех десятилетий?

Монашество Татьяна Соломатина приняла в 23 года. До этого училась в профтехучилище и, получив там специальность оператора ЭВМ, пошла работать на предприятие. Но вдруг оттуда уволилась – стала псаломщицей в храме. Впрочем, это было совсем не «вдруг»! Это, можно сказать, вызревало постепенно. Мама с детских лет водила дочь и сына (будущего священника) в церковь, с детства они причащались, однако тогда девочка о вере не задумывалась. Просто так было принято в их благочестивой семье, вот и всё. Только где-то к 16 годам Татьяна почувствовала непреодолимую потребность посещать службы, участвовать в добрых делах прихода, ездить по святым местам. И с радостью окунулась в эту жизнь. «Мостик» к раздумьям о монашестве (прежде о нем ничего не знала!) выстроили проповеди митрополита Тульского и Белёвского Серапиона (Фадеева). Читая воспоминания многих его современников, можно представить, какой яркой масштабной личностью он был – архиерей, который постриг в монахи более тысячи мирян. «Целую Лавру», – написал один из его пострижеников, его секретарь, ближайший помощник, ныне – митрополит Казанский и Татарстанский Кирилл (Наконечный). И добавил: «...потому что знал, что монашество – фундамент Церкви и монашеская молитва поддерживает мир».

С именем владыки Серапиона связывают расцвет Тульской епархии, где, добавим, одной из его наиважнейших забот стало восстановление монашеской жизни. Ответ на вопрос, откуда в нем такая горячая любовь к монашеству, поистине удивителен, но у людей глубокой веры он вызовет полное доверие. Сам Спаситель вложил это чувство в сердце двенадцатилетнего московского школьника, когда тот впервые приехал с родителями в только что открывшуюся Троице-Сергиеву лавру. И вскоре он стал убегать с уроков – садился на поезд и ехал туда. А когда родители приезжали, чтобы забрать сына, он прятался среди схимниц, которые очень его полюбили. Потом было трудничество в Лавре, затем служба в армии и возвращение в любимую обитель. В монашество Николай был пострижен архимандритом Пименом (Извековым), будущим Патриархом Московским и всея Руси, в иеромонаха – рукоположен Патриархом Московским и всея Руси Алексием I (Симанским). На Тульской земле любовь архиерея к монашеству проявлялась не только в возвращении монастырей Церкви и их возрождении, не только в постригах и в поминании множества имен монашествующих за каждой Божественной литургией, но и в таком подкупающем чисто по-человечески факте заботы: владыка Серапион часто приезжал к схиархимандриту Христофору (Никольскому), ухаживал за ослепшим старцем, буквально кормил его с ложечки... Еще сила любви к воинам Христовым обретала крылья в проповедях владыки, которые для многих, как и для Татьяны, поначалу были «мостиком» к размышлениям о монашестве, затем сподвигли их ступить на этот путь.

А благословение на принятие монашества она вместе со своей мамой получила от прозорливой старицы Сепфоры (Шнякиной). Кто-то в монахине Досифее, принявшей схиму с именем Сепфора (в переводе с древнееврейского означает «птичка») видел просто «бабульку в апостольнике», но духовно зоркие люди ехали к ней за советом. Приезжали миряне, монахи, священники. После того, как Татьянина мама заболела, они тоже решили поехать к матушке Сепфоре, жившей в те годы в Киреевске Тульской области. Да и потом навещали ее в Клыкове Калужской области (где праведница упокоилась в мае 1997 года, и ее могила находится в ограде мужского монастыря Спаса Нерукотворного пустынь).

– Матушка никогда не говорила: «Ты делай вот так-то и так-то!» – Нет, она в основном говорила о чем-то косвенно, а я не заостряла на том внимание, но позже, когда вдруг что-то происходило, я ясно понимала: да ведь всё сказанное ко мне относилось! – поделилась воспоминаниями игумения Амвросия. – Хотя порою кому-то, как, например, моей маме, она могла и напрямую что-то сказать. Сейчас широко известны ее слова: «У нас язык – дракон: мы всё время болтаем лишнее». А моя мама любила поговорить. «Молчи, – наставляла ее матушка. – «Молчи!» И один раз камешек ей в рот положила.

Владыка Серапион в то время уже болел, и по его благословению монашеский постриг матери и дочери совершил его помощник архимандрит Кирилл (Наконечный). Сердце будущей игумении в Горелках переполнилось несказанной радостью: ее Небесным покровителем в монашестве стал преподобный Амвросий Оптинский, которого она особо почитала. Оптину она считала своей духовной родиной: поначалу ездила туда с мамой и братом, а затем, повзрослев, добиралась уже самостоятельно.

Слово «приют» здесь неприемлемо, только – «семья»

И всё же значительно раньше девочек-воспитанниц матушку Амвросию стали называть мамой некоторые юные семинаристы Тульской духовной семинарии. Одна из сестер объяснила причину совсем просто – доброта матушки. Правда, тогда она еще была монахиней, подвизалась в Богородичном Щегловском монастыре (который позже был преобразован в мужской, каким и был до закрытия большевиками. А три молодые сестры вместе с тремя старенькими были направлены в Горелки, поскольку просуществовавший там полгода мужской монастырь получил статус женского. Такая «передислокация» получилась). Сестра, говорившая о матушкиной доброте как о неотъемлемой части ее натуры, причем преобладающей, привела несколько трогательных историй. Вот одна из них: монахиня Амвросия преподавала в семинарии церковный устав. Бывало, в монастыре она так устанет, так умается, что на занятии иногда на короткое время погружается в сон. И семинаристы те, совершенно замечательные ребята, имевшие чуткость и понимание, ценившие ее доброту и заботу о них, рассказывали: «Мы в эти минуты сидим тихо-тихо! Мы же знаем, что у нее трудов очень много!».

Видимо, эта доброта матушки (и сестер!) привела к тому, что в 2008 году при монастыре появился детский приют. Здесь следует подчеркнуть: для его воспитанниц это слово абсолютно неприемлемо. Если услышат его, сильно обижаются, говорят: «Никакой мы не приют! Мы – семья. У нас есть мама!» Еще когда в начале 2000-х годов женский монастырь в Горелках стал налаживать свою духовную жизнь и обустраиваться, уже тогда сестры в летний период организовывали при нем детский лагерь. Небольшой, из нескольких девочек, о чем докладывали в отчетах в епархию. И однажды после архиерейской службы, совершавшейся в день памяти святых преподобномучениц Великой княгини Елисаветы и инокини Варвары митрополит Алексий (Кутепов), в ту пору архиепископ сказал им, что надо начинать строить новый корпус. Сестры с удивлением подумали: «Зачем? Нас можно по пальцам пересчитать, мы в старом корпусе нормально размещаемся». А на следующий год владыка благословил насельниц создавать детский приют, то есть вплотную заняться проектом по опеке девочек, которые оказались без родителей – по причине их смерти или из-за лишения родительских прав.

– Но когда мы, что называется, «прошерстили» интернет, выяснилось следующее: официальное оформление монастырского приюта сопряжено с немалыми сложностями, и лучшим вариантом в данной ситуации было создание приемной семьи, – стала рассказывать матушка Амвросия. – Что ж, я оформила опеку на себя – сначала над двумя девочками, затем еще над одной, и еще, еще... Наша приемная семья пополнялась детьми, которых нам давали в местных органах опеки и попечительства или в социальном центре. Есть один существенный момент в этом деле: многие обращаются к нам с просьбой взять обездоленного ребенка, но мы не берем, отказываем. У ребенка должен быть статус. Допустим, он заболеет, вызовем мы скорую помощь, нас спросят: «А вы кто?» Что отвечать медикам: документов-то нет?.. Или в школу оформлять – тоже без документов никак. Ну, и выплаты в конце концов имеют значение. Мы эти выплаты не трогаем, и к 18 годам у приемных детей появляется какой-то финансовый багаж.

Матушка хорошо помнит первый весьма неудачный поход в местные органы опеки одного из районов Тулы, где женщина-чиновник с советскими взглядами на жизнь, далекая от веры, не признающая монашество, с ходу спросила: «А что вы можете им дать?». И добавила безапелляционно: «Нет, мы этот вариант вообще не рассматриваем!». Тогда настоятельница отправилась в другой район города, по месту своего жительства, и услышала: «В Малоярославце есть монастырский приют, куда берут и наших тульских детишек. Что ж, давайте и с вами попробуем!». Чиновница предложила посмотреть двух девочек в возрасте двух с половиной лет и четырехлетнюю – с тем, чтобы выбрать одну из них. Первая малышка показалась вроде бы беспроблемной, у второй же была такая гиперактивность, что когда четыре насельницы пошли ее навестить, то вышли от нее, попросту говоря, никакие... Малышке с повышенной активностью и возбудимостью исполнилось четыре года, а это значило, что не сегодня-завтра ее должны были перевести из Дома малютки в интернат для инвалидов. В органах опеки предложили взять «беспроблемную» девочку, тихую и спокойную – вариант, конечно, более привлекательный. Но в то же время сестрам вторую бедолагу стало так жалко! Взяли обеих. Что интересно: в день памяти святых преподобномучениц Великой княгини Елисаветы и инокини Варвары всю службу на коврике возле иконы с их изображением просидели две девочки. И приемная семья тоже неожиданно началась с двух малышек…

Память святых преподобномучениц совершается 18 июля, в день их смиренной мученической кончины, и именно этот день считается днем рождения обительской приемной семьи. Однако сам праздник, само торжество владыка Алексий перенес на 19 июля. Накануне, когда Православная Церковь празднует обретение мощей преподобного Сергия Радонежского, архиерей служит Божественную литургию в Сергиевском храме в Туле, 19 июля – в Горелках. И тоже в связи с визитами владыки сестры вспомнили столько трогательных случаев! Так однажды он приехал в монастырь, дети его плотным кольцом окружили, а Христина, которая была совсем маленькой, со всей непосредственностью громко спросила: «И где там наша мама?» – «Как приятно это слышать!» – улыбнулся владыка. Кстати, 19 июля девочки полностью всю службу поют.

Доброта и самоотверженность, правда и честность

Только соединившись в единое целое, два человеческих качества – доброта и самоотверженность – могут возгреть в нашем сердце подлинную христианскую любовь, которая, как известно, не какие-то красивые фразы или эмоции, а действие. Образ жизни. Именно сквозь призму этого стоит рассматривать вопрос пополнения приемной семьи в монастыре, где каждая девочка требует неослабного внимания, иначе произойдет беда. Самое время рассказать о третьей воспитаннице, взятой под опеку через полгода после двух упомянутых малышек. К матушке обратилась руководитель социального центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей, и попросила взять у них девочку-инвалида. Проблемы со здоровьем у нее оказались настолько серьезными, что могла помочь только операция. К тому же – второй непростой момент! – это была девятилетняя девочка, а опыта воспитания детей подросткового возраста у сестер не имелось. Но раз матушка с сестрами изначально решила, что кого Господь пошлет, того и пошлет, эту девочку они тоже взяли... Затем, после сложной операции, сделанной в Республиканской детской клинической больнице, монахиня Феврония (Бускина) почти месяц ухаживала за ней там, в Москве. При этом, если говорить о людях, спасших жизнь ребенку, то, назвав медиков, сестер обители, надо отдать должное и представителям тех органов, которые, к счастью, не опоздали с лишением мамы родительских прав. Женщина впоследствии сгорела в своей квартире, видимо, изрядно выпив с подружкой. Ее дочка этой страшной смерти избежала.

Знают ли девочки что-то о своих биологических родителях? Точнее, хотят ли о них что-то знать или, допустим, увидеть их? Вот что по этому поводу сказала игумения Амвросия:

– На православных курсах приемных родителей, которые мы посещали, мы услышали от психологов совет: не скрывать от детей правду. Говорить всё, как есть. Правда и честность во всем должны быть основой добрых доверительных отношений.

Отвечая на вторую часть вопроса, хотят ли дети увидеть своих мам, которые их родили, но не стали с любовью растить, воспитывать, сестры привели живой пример: одна их шестнадцатилетняя воспитанница высказала желание посмотреть на свою мать – только в темных очках, чтобы остаться неузнанной. И не сейчас, а лишь после достижения совершеннолетия. Пока что в ее юной душе живет страх: вдруг та женщина попытается ее забрать, вернуть в прежнюю жизнь, воспоминания о которой хочется стереть из памяти?

Десятки православных детских приютов существуют сейчас в России при монастырях, но как сочетать молитвенный аскетический подвиг с воспитанием детей – по сути дела, обязанностями родителей, ответственных за то, чтобы у ребенка было счастливое детство, и чтобы он вырос хорошим порядочным человеком? Снова процитируем слова матушки Амвросии:

– Первые два месяца мы сами с ними занимались, однако поняли, что сочетать службы, многообразные монашеские послушания и тот же контроль при подготовке девочками домашних заданий, готовку еды для них, да и многое-многое другое попросту невозможно. Поэтому стали подбирать коллектив воспитателей, преподавателей, поваров. Взяли также шофера, который отвозит их в школу, а после занятий привозит.

По словам сестер, о детях можно рассказывать бесконечно, и многие истории, связанные с ними, запоминаются надолго, если не на всю жизнь. Например, такая: матушка с одной девочкой пошла к психологу (в сложных случаях приходится обращаться к специалистам в области ментального здоровья). Психолог решила прибегнуть к известному методу «песочной терапии»: предложила малышке отобрать фигурки животных и расставить их на песочке. Девочка положила эти фигурки на песок и немножко этим песочком всех присыпала. Психолог спросила: «Они у тебя что, умерли?» У матушки Амвросии настроение упало. Сейчас она услышит от специалиста диагноз, с которым детей, как правило, держат в специнтернатах. Но малышка доверчиво зашептала ей на ухо: «Они загорают под солнышком!» Матушка засмеялась: ну, конечно же, загорают! Ребенок любит животных, ребенок побывал с другими детьми на море и видел, как люди загорают. Значит, и животные могут загорать? Всё правильно, всё логично.

А какое переплетение судеб встречается! Не так давно матушка оформляла опеку над двенадцатилетней девочкой. Бухгалтер обители смотрит документы и видит в свидетельстве о смерти мамы фамилию очень знакомую. Стала проверять-перепроверять и выяснила: девочка оказалась младшей сестричкой их старшей воспитанницы. Сестры знали о существовании друг друга, но никогда не виделись (отцы у них разные, отсюда и разные фамилии). Прослышав о «находке», девчонки первыми постарались известить старшую девочку. «Наташка, беги скорее, у тебя сестра нашлась!» – кричали они радостно. Эта ликующая радость настолько их объединила в те мгновения!

Конечно, как и в любой другой семье, какой бы крепкой и любящей она ни была, имеются свои трудности в воспитательном процессе, и серьезные инциденты случаются. Но по молитвам сестер, владыки Алексия детские души открываются навстречу Богу. А с Богом всё возможно, всё по плечу. Захотела одна из воспитанниц поступить в Московскую академию Следственного Комитета – без всяких протекций, надеясь только на свои знания и решимость в достижении цели, она туда поступила. Захотела другая девочка получить музыкальное образование – выбрала Тульский колледж искусств имени Даргомыжского и дальше нацелилась на музыкальный вуз. Что касается первой монастырской выпускницы – отучившись с большим воодушевлением в колледже, где дают специальность повара, она теперь в обители готовит для девочек.

О «мостике» из икон и монастырских святынях сегодня

История этой святыни в Горелках, история с крутыми поворотами – от благоговейного отношения к ней до закрытия церкви в конце 30-х годов и последовавшим вслед за этим святотатством – хорошо известна многим. Знают ее и воспитанницы приемной семьи монастыря. И местночтимая икона Божией Матери Тихвинская, перед которой сестры обители каждый день читают тропари, им особенно близка. Как и икона преподобномучениц Елисаветы и Варвары. Но сначала о Тихвинском образе. Богоборцы тогда сорвали все иконы со стен и с иконостаса, чтобы прибить их ликами вверх к доскам мостика через ручей. Но пока они намеревались это сделать, жительницы Горелок Мария и Екатерина Савельевы, мать и дочь, под покровом ночи пробрались в храм и вынесли оттуда две иконы – Тихвинский образ Божией Матери и святителя Николая. Образ Николая Чудотворца был очень старый, он быстро разрушился. Тихвинский сохранился. Целых полвека молились Савельевы перед спасенным образом, и Матерь Божия им помогала. Несмотря на нехватку продуктов и голод, у них дома всегда был кусок хлеба, и ни разу к ним не залезали воры, хотя соседние дома обворовывались. А по мостику, где были прибиты иконы, православные люди не ходили. Старались идти далеко в обход...

Икона преподобномучениц Елисаветы и Варвары написана в наши дни. Сестры писали ее по благословению владыки Алексия, владыка подарил частицу мощей преподобномучениц, благословив создать детский приют при монастыре.

Также в храме находятся частички мощей и других особо почитаемых угодников Божиих. А история появления здесь бесценного дара братии Глинской пустыни – ковчежца с частицами мощей прославленных Глинских старцев – заслуживает особого внимания, потому что она связана с активной помощью сестер в одном поиске, увенчавшемся успехом. В монастырь позвонил архимандрит Антоний (Крипак), ныне – архиепископ, наместник Глинской пустыни, и спросил, не знают ли сестры что-то о местонахождении их великой монастырской святыни – чудотворного образа Спаса Нерукотворного? Его спас один из глинских подвижников после повторного закрытия обители (1961 год) – и, как известно, потом он, игумен Иоанникий (Леута), до самой кончины проживал в Туле. Позвони отец Антоний в другой тульский монастырь, вряд ли бы он узнал ту информацию, которую получил здесь. Дело в том, что матушка Амвросия помнила отца Иоанникия с детства. Она с мамой ходила в храм Двенадцати святых Апостолов, и батюшка ходил туда. Встречая его по пути на службу, мама давала ему копеечку, просила за них помолиться. Матушка знала, с кем игумен дружил, с кем он общался, и всё же когда удалось разыскать старенькую монахиню, у которой по идее должна была храниться святыня, ее родственники поначалу не открывались. Мол, нет никакой иконы!

Тогда братия решила привезти в Тулу двух прозорливых старцев, прежде в Глинской обители подвизавшихся – архимандрита Филарета (Кудинова) с Кавказа и схиархимандрита Симеона (Нестеренко) из Сочи. Они оба сказали: «Святыня в Туле!» В конце концов родственники монахини признались, что да, она у них, и согласились... продать чудотворный образ. В знак признательности сестрам монахи привезли святыню прежде в монастырь в Горелках, чтобы все смогли ее увидеть, помолиться перед нею, затем икона отправилась в родную обитель в Сумской области на Украине. Второй знак сердечной благодарности братии тульским сестрам – передача этого ковчежца.

В этом году Богородице-Рождественский монастырь отмечает свое 25-летие. Вспоминая первые месяцы после переезда сюда из Щегловского монастыря в Туле, матушка четко высказала ключевую мысль, к которой она с сестрами пришла опытным путем:

– Когда мы только-только начали обустраивать обитель, наши просьбы о помощи, адресованные отдельным людям и целым организациям, никакого результата не приносили. Никто не спешил идти навстречу монастырю. Почему? Потому что (мы теперь это понимаем) наша молитва была слаба. Лишь после того, как сестринская молитва «отодвинула» в сторону попечение о житейском и стала средоточием монашеской жизни, всё вокруг изменилось. Без усиления молитвы у нас ничего бы не получилось!